Материалы по истории астрономии

На правах рекламы:

Конспекти уроків з української літератури уроки української мови та літератури.

Годы в Италии

Итак, в начале зимы 1496 года Коперник благополучно достиг Италии, а с января 1497 года был уже зачислен в студенты болонского университета. Этот университет славился как лучшая в Европе школа правоведения. Коперник записался в студенты юридического факультета, но это была лишь простая формальность. Будущий преобразователь астрономии юриспруденцией занимался весьма мало. Больше всего он интересовался математикой, астрономией, изучением греческого языка и древних греческих писателей.

В Болонье он нашел себе хорошего учителя, а впоследствии и друга: это был профессор астрономии болонского университета Доминико Мария ди Новара, которого один из современников называет «человеком большого, божественного ума». Сам Коперник, уже будучи стариком, с большой благодарностью вспоминал о нем и называл его не только учителем своим, но и другом.

Доминико Мария ди Новара по складу своего ума был главным образом наблюдателем. Коперник очень быстро сошелся с ним, и они вместе стали заниматься астрономическими наблюдениями, что дало возможность Копернику совершенствовать свои познания по практической астрономии, полученные им в краковском университете.

Доминико Мария ди Новара слыл, кроме того, глубоким знатоком астрологии. Он очень искусно умел составлять так называемые «прогностики», т. е. особые календари с предсказаниями. Надпись на могиле Марии ди Новара представляет его именно как «редкого мастера в астрологии, который служил посредником между Небом и Землею, изъясняя правдивыми устами тайны будущего по священным звездам». Сам Новара, вероятно, не верил в астрологию, но занимался этим «искусством» ради заработка. Он получал много заказов по составлению «прогностиков» и гороскопов. Да и по своему положению профессора астрономии в университете Новара официально обязан был составлять на каждый год календари, в которых заранее указывались и фазы Луны, и затмения, и положения планет, а также на основании астрологических вычислений — дурные и хорошие дни. Астрология в то время буквально кормила астрономов; на астрологические предсказания всегда был большой спрос, и Новара этим пользовался.

Сто лет спустя знаменитый астроном Иоганн Кеплер писал об астрологии:

«Правда, эта астрология — глупая дочка (астрономии), но, боже мой, что сталось бы с ее матерью, высоко разумной астрономией, если бы у нее не было этой глупой дочери! Ведь мир еще гораздо глупее ее, и так глуп, что при всей своей добродетели эта старая разумная мать, астрономия, должна жить на счет своей дочери. И доходы математиков так редки и так малы, что мать наверно страдала бы от голода, если бы дочь ничего не приобретала. Если бы раньше никто не был так глуп, чтобы питать надежду прочесть на небе свою будущую судьбу, то и ты, астроном, никогда бы не вздумал исследовать небесные движения в честь бога; да ты о небесных движениях ничего бы и не знал. Действительно, ведь не из священного писания, а из суеверных халдейских книг научился ты отличать пять планет от других звезд. Если бы мы к изучению природы не могли найти другого пути, как только путь разума и мудрости, то мы наверно никогда этого изучения и не достигли бы».

Итак, Коперник стал принимать участие в астрономических наблюдениях Новара, и одно из этих наблюдений было произведено 9 марта 1497 года. Новара и Коперник наблюдали покрытие Луною «блестящей звезды в Гиадах», т. е. покрытие Альдебарана (яркой звезды в созвездии Тельца) Луною. Это наблюдение было затем много позже использовано Коперником и тщательно описано им в его знаменитом сочинении «Об обращениях небесных кругов» (1543 г.).

Новара не был смелым новатором, но он все же указывал на ошибки и противоречия в теории Птолемея; он иначе, чем последний, излагал теорию движения Луны, в своих суждениях и на лекциях был, повидимому, смелее Брудзевского; ум у него был скептический, и он всегда стремился сделать какие-нибудь новые выводы из своих наблюдений. Одним словом, Новара все-таки был человеком оригинального склада мыслей; общение с ним было крайне ценно для Коперника: оно будило критическую мысль, оно, быть может, заронило первые семена великих замыслов о создании новой системы мира.

Среди других болонских профессоров, которых слушал молодой польский астроном, был известный математик Сципион даль Ферро, впервые нашедший метод решения уравнений третьей степени; над отысканием этого метода безуспешно работали крупнейшие математики предшествующих двух веков. Сципион даль Ферро мог бы раскрыть бывшему краковскому студенту совершенно новые горизонты. Но Коперник был уже всецело заинтересован астрономией и главное свое внимание уделял ей…

Дядя-епископ не оставлял надежды устроить Коперника каноником Эрмеландского капитула и посоветовал ему получить в одном из итальянских университетов степень доктора церковного права. Этот совет Коперник считал, очевидно, своей обязанностью исполнить; поэтому он посещал и лекции юридического факультета.

Мы уже говорили, что, кроме астрономии и математики, Коперник занимался в Болонье изучением греческого языка и литературы. Его руководителем в этих предметах был знаменитый в то время гуманист Урцей, по прозванию Кодр. Он преподавал грамматику, риторику, поэтику и греческий язык. Урцей был глубоким знатоком классиков и замечательным педагогом; учеников своих он не морил над греческой грамматикой, а заставлял их читать греческих авторов, чтобы приучаться к их языку. При этом он делал упор на содержание произведения, а не только на его слог, стиль и форму изложения.

Урцей был свободомыслящим человеком во всех областях и даже в области религии. Это тоже выделяло его из среды других университетских профессоров. К римскому духовенству Кодр относился весьма недружелюбно.

Возможно, что Коперник проникся под влиянием Кодра скептическим отношением к церковным нравам. Но, насколько нам известно, Коперник ни в чем не обнаруживал оппозиционного отношения к католической церкви, ни во время пребывания в Болонье, ни позднее. Каково бы ни было его личное отношение к церкви, он не отказался от мысли о духовной карьере, предложенной ему дядей. Тот, со своей стороны, продолжал добиваться для своего племянника места каноника, и вскоре обстоятельства изменились в его пользу.

В 1497 году в капитуле открылась новая вакансия каноника; дядя-епископ начал вновь хлопотать за своего любимца, и на сей раз его хлопоты увенчались полным успехом: Николай Коперник был заочно избран каноником. Но этого мало: капитул предоставил Копернику право пребывания в Италии для окончания своих учебных и научных занятий.

Итак, жизненная карьера будущего преобразователя астрономии определилась: он сделался каноником Вармийского капитула. Здесь небезынтересно будет дать читателям еще некоторые дополнительные сведения о Вармийском капитуле.

Местом его пребывания, как читатели уже знают, был небольшой городок Фрауенбург, на берегу Фришгафа, в теперешней Восточной Пруссии. Капитул состоял из 16 членов с пятью административными должностями. При этом капитул имел право кооптации. Доходы Вармийского капитула были довольно значительны. Эти доходы капитула извлекались из области, по своей площади втрое меньшей той, из которой извлекались доходы самого епископа. В своей части Вармии капитул, как и епископ в своей, имели полную самостоятельность. Надзор епископа за областью, принадлежащей капитулу, был только номинальным. Доход вармийского каноника достигал в среднем никак не менее 4 тысяч золотых рублей в год, т. е. более 300 рублей золотом в месяц — сумма, значительная по тогдашнему времени.

Все каноники должны были жить при соборе во Фрауенбурге и в качестве членов епископального совета принимать участие в заседаниях капитула. Кроме исполнения обрядов культа, каноники исполняли различные административные поручения по управлению епархией. Эти поручения давались либо епископом, либо капитулом.

Мы уже говорили, что для вступления в капитул в качестве каноника вовсе не требовалось иметь духовный сан. Каноник не являлся непременно священником. Архивные исследования показали, что в XV и XVI столетиях большинство каноников Эрмеландской епархии не было ни диаконами, ни священниками.

Итак, Коперник принял звание эрмеландского каноника. Теперь он получал уже определенное денежное содержание от капитула, но этих средств для жизни в Болонье не всегда хватало, и Копернику приходилось по временам брать взаймы у своих товарищей.

Осенью 1498 года к Николаю Копернику приехал в Болонью его старший брат Андрей, чтобы поступить в университет. Он был тоже эрмеландским каноником, но получил это звание позднее Николая. Он, как и Николай, получал от капитула свою долю доходов, но денег и после приезда Андрея нехватало. Надо полагать, что образ жизни братьев не отличался слишком большой скромностью: оба они были молоды, духовного сана не имели, значит, могли принимать участие в шумных развлечениях университетской молодежи. Вероятно, и полагающегося каноникам длиннополого платья с шапкою специального покроя они тоже не носили, а одевались, как их товарищи, в светское платье.

В денежных затруднениях братьев выручал дядя-епископ, у которого, конечно, не было недостатка в средствах.

Коперник пробыл в Болонье с конца 1496 года по 1500 год; где и у кого он там жил, сведений не сохранилось. Студенты в Болонье, как и в большинстве других европейских университетов, разделялись по национальностям. Каждая национальность составляла особую корпорацию, со своим уставом, кассой, привилегиями. Каждая такая корпорация управлялась выборным лицом — «прокуратором». Коперник вступил — по свидетельству некоторых биографов — в корпорацию немцев. Всего в болонском университете Николай Коперник провел три семестра и никакого диплома не получил.

Весною 1500 года оба брата Коперники оставили болонский университет и отправились в Рим, где прожили целый год.

О жизни Коперника в Риме мы имеем очень мало сведений. Ретик, ученик Коперника, сообщает, что Коперник читал в римском университете лекции по астрономии. К этому сообщению, однако, следует отнестись критически. Молодой человек, не получивший ученой степени и ничем не прославившийся, вряд ли мог быть допущен к чтению лекций в столице папского государства. Может быть, в основе этой версии лежит то, что Коперник выступал публично на частных собраниях астрономов. Темой таких выступлений мог явиться вопрос о реформе календаря, который как раз в то время усиленно обсуждался в церковных кругах, а также некоторые специальные астрономические вопросы.

Уже в начале XV века вопрос о реформе календаря стал актуальным и возбуждался многими астрономами и высшими духовными лицами. Ошибка в исчислении времени по «старому стилю» возросла к этому моменту уже почти до 10 дней, и потребность в исправлении календаря стала настоятельной.

Церковь также была заинтересована в этой реформе, так как она была связана с установлением дней пасхи и других праздников. В 70-х годах XV века папа Сикст IV решился, наконец, приступить к практическому проведению реформы. Для этой цели в Рим был вызван знаменитый немецкий астроном Мюллер из Кенигсберга, более известный под его латинизированным именем Региомонтана.

Региомонтан прибыл в Рим и начал свою работу, требовавшую больших вычислений и многих астрономических наблюдений. В 1476 году Региомонтан умер, и начатая им работа приостановилась. Она была возобновлена только сто лет спустя и закончилась установлением нового «грегорианского» календаря, названного так по имени папы Григория XIII, при котором реформа была произведена. В католических странах эта реформа была осуществлена в 1582—1583 годах. Протестанские страны провели ее значительно позже: Германия в 1700 году, Англия в 1752 году.

Коперник в течение всей своей жизни проявлял большой интерес к календарной реформе; в своем капитальном труде он не раз подчеркивает, что принятие его системы чрезвычайно облегчит необходимые для календарной реформы работы. Во время пребывания его в Риме он поэтому должен был уделить значительную часть своего внимания этому вопросу. Он имел, конечно, возможность ознакомиться с работами Региомонтана, вряд ли он мог оставаться в стороне от тех дискуссий, которые велись тогда в кругах римских астрономов.

Что Николай Коперник во время пребывания своего в Риме занимался астрономией и астрономическими наблюдениями, доказывает тщательно произведенное им наблюдение лунного затмения 6 ноября 1500 года. О наблюдении этого лунного затмения он сам упоминает в своем сочинении «Об обращениях небесных кругов».

Долговременное отсутствие молодых братьев-каноников, повидимому, возбудило неудовольствие капитула, и весною 1501 года Николай Коперник и брат его покинули Рим и отправились к себе на родину. Однако, оба Коперника не имели желания оставаться во Фрауенбурге, и оба просили о продлении им отпуска для продолжения и окончания ученых занятий в университетах Италии. Об этом имеется запись в книге актов Вармийского капитула: «Лета 1501. В день мученика Панталеона представлялись капитулу господа каноники Николай и Андрей Коперники, братья; первый желал продления срока учения примерно на два года, так как уже три года он с разрешения капитула провел в учении». Далее в записи говорится, что разрешение на продление отпуска обоим братьям было дано, в особенности потому, что Николай Коперник для вящшей убедительности прибавил о своем намерении изучить медицину, дабы впоследствии быть в этом отношении полезным своим коллегам по капитулу. Очевидно, желание иметь среди членов капитула врача, хорошо обученного, из своей среды, а не какого-нибудь заезжего шарлатана, послужило отчасти поводом к продлению командировки братьев Коперников. Повидимому, им обоим очень нравилась вольная студенческая жизнь в Италии. Оба брата быстро собрались. Николай Коперник решил обосноваться в Падуе, Андрей вернулся в Рим.

Первое время своего пребывания в Падуе Коперник не занимался медициной, хотя и приехал в Италию специально для этого. Он продолжал прерванные отъездом занятия юридическими науками и астрономией.

Среди профессоров юридического факультета было много «светил», пользовавшихся общеевропейской славой. В особенности славился Пьетро Помпонацци. Помпонацци не было еще двадцати шести лет, когда в 1488 году он был призван в Падую для преподавания философии. Особенной славой пользовалось его сочинение «О бессмертии души», в котором он утверждал, что на основании сказанного по этому поводу в различных сочинениях Аристотеля нельзя никак доказать бессмертия души. Это сочинение создало ему много врагов, ибо в сущности в нем он нападал на христианский догмат о бессмертии души.

В другом своем произведении он осмелился затронуть вопрос о почитании мощей и других реликвий. Конечно, такая смелость создала ему еще больше врагов и недоброжелателей. Наконец, в третьем своем сочинении Помпонацци отстаивал право подвергать критике церковные догматы. Это навлекло на него гнев духовенства, но покровительство венецианского сената спасло его от папского суда.

Помпонацци уже тридцать лет преподавал в высшей школе, когда Коперник явился в Падую. Лекции Помпонацци пользовались такой славой, что студенты заранее старались обеспечить себе место в аудитории. Николай Коперник тоже слушал лекции Помпонацци.

Среди астрономов выделялся Джироламо Фракасторо, с именем которого связана одна из попыток исправления системы Птолемея. Фракасторо сохранял для Земли центральное положение, но пытался изменить характер движения планет. Попытка Фракасторо была неудачной, но уже одно то, что он отказывался от рабского следования Птолемею, должно было сблизить с ним Коперника.

Во время пребывания Коперника в Падуе Фракасторо был еще молодым человеком, одинакового с Коперником возраста, но уже учил других: он был философ, врач и астроном; в университете он преподавал логику.

В начале XVI столетия в падуанском университете преподавание математики и астрономии стояло на весьма низкой ступени. Тем более было естественно со стороны Коперника войти в личный контакт с Фракасторо. Беседы и научные споры с Фракасторо сыграли некоторую роль в эволюции космологических воззрений Николая Коперника.

В падуанском университете Коперник оставался до 1503 года; он закончил там свое юридическое образование и вполне хорошо подготовился к экзамену на степень доктора церковного права. Для получения докторской степени он отправился в город Феррару. Причины, почему Коперник выбрал небольшой университет в Ферраре, нам неясны. Быть может, здесь играл роль денежный вопрос: в Ферраре получение ученой степени было сопряжено с меньшими денежными расходами. Кроме этого, испытания в Ферраре были легче, нежели в Падуе или в Болонье. 31 мая 1503 года во дворце архиепископа в Ферраре состоялась торжественная церемония присуждения Николаю Копернику докторской степени. О подробностях этой церемонии имеются совершенно точные указания в тексте диплома, выданного Николаю Копернику и найденного в архиве феррарского университета:

«Лета 1503 в последний день мая месяца (т. е. 31 мая) в Ферраре, в епископском дворце, в присутствии приглашенных и вызванных свидетелей, а именно: славного господина Иоанна Андрея Лазариса, высокочтимого ректора юридического факультета в Ферраре, Бартоломея де Сильвестрис, гражданина и нотариуса феррарского, Лудовико Балдасара де Регио, гражданина феррарского, и других.

Достойнейший и ученейший муж, господин Николай Коперник, из Пруссии, каноник Вармийский, который изучал науки в Болонье и в Падуе, был признан вполне удовлетворительным в знании канонического права и награжден знаками докторского достоинства господином Георгием, викарием».

Церемония присуждения докторского звания заключалась в следующем: нового доктора приводили к присяге, затем председательствовавший на диспуте или другое лицо (по выбору факультета) давало ему «поцелуй мира» и вручало знаки докторского достоинства: книгу, как символ научного знания предмета, золотое кольцо и докторскую широкополую шляпу. Эта церемония была проделана и с Коперником.

Ряд биографов Коперника, основываясь на сообщении Гассенди, утверждает, что Коперник еще в 1502 году возвратился в Польшу и стал профессором краковского университета. Новейшие документальные данные рисуют нам дело иначе. Мы уже видели, что весной 1503 года Коперник получил докторскую степень в Ферраре. По получении степени Коперник оставался еще некоторое время в Ферраре. Здесь он завязал ряд интересных для него знакомств; между прочим, он, вероятно, уже в Ферраре сблизился с молодым ученым Целио Кальканьини, который впоследствии стал ревностным сторонником учения Коперника. Кальканьини окончил университет на шесть лет раньше Николая Коперника. Уже до 1536 года Кальканьини написал небольшое сочинение под заглавием: «Почему небо стоит, а Земля движется». Эта брошюра появилась за семь лет до появления книги Коперника «Об обращениях небесных кругов»; в этом нет ничего удивительного, так как работа Коперника много лет оставалась неопубликованной, но близким Копернику людям мысли, в ней изложенные, были известны еще до ее напечатания.

В Ферраре Коперник оставался до осени. Затем он возвратился в Падую, чтобы продолжить, или, вернее, начать занятия по медицине, как было обещано им членам Эрмеландского капитула. Собственно говоря, срок его отпуска для учения кончился, но, очевидно, уезжать из Италии ему не хотелось. И вот еще почти целых два года он остается в Падуе; очевидно, дядя-епископ, всегдашний покровитель Коперника, устроил так, чтобы любимого племянника еще некоторое время не беспокоили. Вспоминая все то, что было уже нами сказано о пребывании Коперника в итальянских университетах, можно сделать вывод, что будущий великий реформатор астрономии особенного влечения к изучению не только юридических наук, но и медицины не имел.

Да и тогдашнее изучение медицины не могло удовлетворять такого человека, как Коперник. Курсы анатомии в то время состояли главным образом в том, что профессора «с кафедры» читали сочинения Галена или Мондини, переводчика и комментатора Галена. Гален был знаменитый римский врач (131—200 гг. н. э.). Телеологическая точка зрения, характерная для Галена, очень подходила к церковному учению о мире и человеке. Поэтому церковь всячески поддерживала учение Галена, и вся средневековая медицина покоится на этом учении.

В начале XVI столетия лекции по медицине обычно располагались в таком порядке.

Сначала шло изучение «теоретической медицины»: изучались первые книги сочинения Авиценны «Канон медицины», «Афоризмы» Гиппократа и «Малое искусство» Галена, затем третья часть сочинения Авиценны, посвященная болезням различных частей тела. Далее начинался период практического изучения медицины: изучались лихорадки различного рода, затем болезни «от головы до сердца» и «от сердца и ниже». После этого изучалась хирургия. Такова же была программа изучения медицины и в падуанском университете. По университетскому уставу полагалось на каждый из упомянутых отделов по два профессора. Во время пребывания Коперника в Падуе четыре профессора читали «теоретическую медицину». Кроме того, имелись еще сверхштатные профессора и лекторы.

Анатомия изучалась в падуанском университете на трупах. Для этого существовало даже специальное здание.

К занятиям в этом «анатомическом театре» студенты допускались за плату. Однако, особой кафедры анатомии в то время в Падуе еще не существовало: эта отрасль медицины, столь важная в наше время для всякого врача-практика, была еще только в начальной стадии своего развития.

Но трупы все же анатомировались: в то время, как профессор или замещающий его читал или говорил, стоя на кафедре, в значительном отдалении от нее скромный цирюльник или студент старших курсов рассекал бритвою труп животного, а иногда и человека, и демонстрировал его студентам.

На подобные анатомические демонстрации допускались только студенты, начиная со второго курса.

Из всех медицинских знаменитостей падуанского университета эпохи Коперника, в свое время пользовавшихся репутацией ученейших и знающих медиков, написавших многочисленные произведения, самым выдающимся является Марк Антонио делла Toppe. С ним изучал анатомию человека великий художник и натуралист эпохи Возрождения Леонардо да Винчи. Делла Toppe демонстрировал на лекциях рисунки, которые под его руководством делал Леонардо да Винчи. Лекции профессора делла Toppe принесли Копернику наибольшую пользу. Слава делла Toppe гремела далеко за стенами падуанского университета. Его знали не только ученые, но и художники. Он не следовал рабски учению Мондини и Галена, он чаще других обращался к человеческому телу и считался выдающимся лектором.

Но, в общем, преподавание медицины в падуанском университете носило все еще схоластический характер; много времени отводилось «теоретической» медицине, и она пользовалась наибольшим авторитетом и почетом. Хирургия же была в загоне. Во времена Коперника в падуанском университете даже не было профессора хирургии; кафедру ее замещали только доценты. Также и кафедра «различных болезней тела» была представлена только двумя молодыми доцентами, не имевшими никакой ученой степени.

Несколько лучше была обставлена кафедра практической медицины. Лекции по практической медицине во времена Коперника читал Петр Траполин, пользовавшийся очень большой известностью как математик.

Что профессор Траполйн, математик и философ, читал лекции по медицине, не должно нас удивлять: характерной особенностью тогдашних ученых было именно отсутствие специализации. Еще в 1633 году некто Кноринг обращается к совету гельмштадского университета (в Германии) с просьбой — «так как он несколько лет прилежно читал лекции на философском факультете, а теперь открылась вакансия на медицинском», позволить ему занять штатную кафедру на медицинском факультете.

В германских и польских университетах был обычай, который в наше время показался бы совершенно несообразным: «чередоваться в предметах». Это значило, что каждый ординарный (штатный) профессор по очереди читал все предметы: логику, философию, этику, математику, физику, астрономию и пр. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что Траполин из философа пожелал сделаться медиком.

Получил ли Коперник в Падуе ученую степень доктора медицины? Этого мы до сих пор в точности не знаем, так как самый надежный источник — «Акты медицинской коллегии падуанского университета» — как раз за годы 1503—1507 разысканы не были. То, что Николай Коперник в различных актах Фрауенбургского капитула титулуется доктором, не дает нам все же права предполагать, что под титулом «доктор» во всех этих случаях разумеется ученая степень доктора медицины. Скорее всего здесь имеется в виду степень доктора канонического права, которую, как мы знаем, Коперник имел.

Но Коперник все-таки имел силу воли дослушать до конца все обязательные для студентов-медиков курсы и выполнить «практические занятия». В падуанском университете он оставался для изучения медицины всего около двух лет и в конце 1505 года или в самом начале 1506, наконец, с большим сожалением покинул Италию и покинул ее навсегда. С грустью вернулся он на родину, так как полюбил прекрасную страну, где с небольшим перерывом провел целых девять лет и, следовательно, вполне акклиматизировался. Конечно, пребывание в Италии оставило в жизни Коперника неизгладимый след. Италия дала ему очень многое: в лучших итальянских университетах он слушал лекции, и притом у самых знаменитых профессоров; в Болонье, в Риме, в Падуе, в Ферраре он познакомился со многими выдающимися людьми своего времени. Эти знакомства, конечно, очень были ему полезны; ведь в то время, по справедливому замечанию одного из его биографов, «эти личные сношения были тем важнее, что в те времена не все печаталось, что писалось, и не все писалось, что думалось. Скептическое отношение к современности, проскальзывающее в сочинениях гуманистов, еще смелее и откровеннее высказывалось в частных беседах».

Ехал Коперник домой уже не молодым, наивным человеком, ехал заниматься делами, которые были ему вовсе не по сердцу, так как все стремления его были направлены к изучению астрономии и математики.

Почему же он не устроился в таком случае в каком-нибудь университете на должность профессора, а удовлетворился неинтересным для него местом каноника? Ответ, очевидно, надо искать в том, что место каноника было более доходным и выгодным, нежели место профессора. Цинский, один из старых биографов Коперника, изображает его ревностным католиком и клерикалом. Однако весьма сомнительно, чтобы Коперник был таковым: для этого он достаточно слышал свободных мнений и интимных разговоров, видел знаменитых гуманистов и учился у них.

Итак, Коперник возвращался на родину знатоком астрономии и классических языков (латинского и греческого), а кроме того, неплохим математиком и вычислителем. Это ясно из обозрения его грандиозного труда «Об обращениях небесных кругов», где сочасть вычислений Коперника и все его таблицы; при держится и целый небольшой трактат по тригонометрии (плоской и сферической), и масса вычислений, а также ряд таблиц, лично вычисленных Коперником. Современник Коперника, Эразм Рейнгольд, о котором мы будем говорить ниже, проверил большую этом оказалось, что, в общем, Коперник был хорошим вычислителем, хотя иногда и допускал ошибки.

Коперник ехал на родину на должность каноника. Не надо закрывать глаза на то, что он принял эту обеспеченную должность и держался за нее всю жизнь. Этим самым он становился в ряды высшего, аристократического духовенства, на котором сосредоточивалась ненависть народа. Нужно, однако, сказать, что Коперник не был в этом отношении исключением: в ту эпоху такие выгодные должности не стеснялись занимать самые передовые и образованные люди.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
«Кабинетъ» — История астрономии. Все права на тексты книг принадлежат их авторам!
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку