Материалы по истории астрономии

На правах рекламы:

cz??ci do silnik?w fag, z?

III. Сказка, рассказанная Циолковским внуку Алеше1

...Неслышно спустилась ночь. Уснули река, камыши, вековые дубы. В небе не мерцали звезды, на земле не мигали огоньки. Черный ворон, которому недавно исполнилось двести лет, сидел на дубовом, словно выкованном из железа, суку и не мигая смотрел на покрытый нетающим снегом утес, а снег едва заметно светился в темноте. Древнему ворону не спалось, не дремалось, он завидовал коршунам и кобчикам, уснувшим в уютных гнездах, и думал свою думу.

Вдруг ворону показалось, что из темных глубин неба вынырнуло что-то живое, стремительное, озарившее мрак жемчужно-серым неярким светом. Неведомое существо опустилось на снежный утес и замерло.

Ворон не мог понять, что это такое. Человек? Нет. Птица? Нет. Кожан с перепончатыми крыльями? Нет. Кто же? Ворон неторопливо снялся с дуба и полетел к утесу. Он помнил, что влево от утеса есть другой, пониже, без снежного покрова, и с него, пожалуй, можно разглядеть загадочное существо. Когда черная птица вцепилась лапами в покрытую лишайниками вершину утеса, ей стал хорошо виден нежданный гость. Существо чем-то напоминало человека, но было красивее, тоньше, мужественнее на вид. Оно излучало неземное свечение, совсем не похожее на свет солнца, луны и огня. Оно сияло как далекая, приглушенная пространством звезда.

Под высоким гордым лбом сверкали три глаза! Розово-красный, как рубин, зеленый, словно изумруд, и синий, будто сапфир.

Черный ворон от удивления и восхищения негромко каркнул.

Существо услышало, пошевелилось, и ворон увидел за его могучими плечами два легких остроконечных крыла, покрытых не то перьями, не то чешуйками. Получеловек-полуптица протянул гибкую трехпалую руку, и сила, схожая с теплым ветром, подхватила ворона и ласково, бережно перенесла на снежный утес.

Ворон оторопел, закрыл глаза, а чудесное существо заговорило:

— Не бойся. Я не причиню тебе зла.

— Откуда тебе известен язык воронов? Даже мудрейшие люди не знают его. Я прожил на земле два столетия, перевидал много, но такого, как ты, встречаю впервые.

— Не удивляйся, я знаю наречие всего существующего на всех обитаемых планетах.

— Разве есть обитаемые планеты кроме Земли? — еще более поразился ворон.

— Да, есть, и их неисчислимое множество. В одной чечевицеобразной Галактике, к которой принадлежит родившая тебя малюсенькая Земля, обитаемых планет насчитывается более пятисот тысяч.

— Скажи же, кто ты?

— Я житель части Мироздания, столь далекой, что обитатели Земли не имеют о ней даже самого слабого представления. Она не может им даже присниться. Там другие законы жизни и другая мера вещей.

— Зачем ты прилетел сюда?

— Странствие — одна из возвышенных и чистых радостей бытия. Каждое тысячелетие я пускаюсь в дальний путь, и тогда каждая частица моего естества трепещет от неизъяснимой радости.

— Каждую тысячу лет? — переспросил потрясенный услышанным ворон. — Люди завидуют, что я существую три человеческие жизни. Как же велик твой возраст?

— Этого тебе, к сожалению, не понять, — отвечало с сочувствием неземное чудо. — Я давным-давно забыл, когда родился, и не ведаю, когда оборвется мое существование. Похоже на то, что я проживу до той благословенной поры, когда все живое во Вселенной обретет бессмертие.

— Что привело тебя, счастливого, на Землю? — продолжал допытываться ворон и втайне восхитился, гордясь тем, что неземное существо миролюбиво беседует с ним, пернатым, как равное с равным.

— Видишь ли, чернопёрый, великое множество лет тому назад я впервые посетил Землю. Тогда она была почти сплошь покрыта океаном, над зеленовато-серой водой клубились пары, в теплом и мутном растворе веществ только-только зарождалась первичная жизнь. Я хорошо помню эту младенческую пору вашей планеты. А сейчас я хочу посмотреть, в какие формы вылилась земная, длящаяся многие тысячелетия жизнь.

— Долго ли ты здесь погостишь?

— Нет. Я уже все знаю. Не только тебе, покрытому перьями обитателю планеты, — даже умнейшему и просвещеннейшему из людей не разгадать моего мышления и тончайших чувств, которых у меня не пять, как у людей, а многие сотни. Пока ты, махая крыльями, летел от дерева до скалы, я успел исследовать и понять существующий тысячелетиями калейдоскоп жизни на Земле, все его причудливые фазы и всю так называемую историю человечества, которую — смешно сказать! — сами люди знают только в очень малой доле и толкуют превратно, потому что подлинно научная история людьми еще не создана. Я, например, мог бы без малейшей ошибки, чернопёрый, во всех подробностях поведать твою родословную и всю твою жизнь...

— Я боюсь тебя, — содрогаясь, сознался ворон. — Смотри, у меня даже перья топорщатся от страха.

— Не пугайся меня. Если мыслить человеческими убогими понятиями, то я бесконечно добр и благожелателен. У меня нет потребности сделать что-либо плохое хотя бы одному живому существу. Вот сейчас, когда мне стали известны все теперешние муки людей, все их горести, страдания, болезни и я предвижу весь ужас грядущих земных войн, у меня от жалости к людям льются слезы.

Ошеломленный ворон увидел, как из красного ока этого непостижимого существа выкатился крупный рубин, из зеленого — изумруд, из синего — сапфир; слезы-самоцветы зашипели в снегу, словно расплавленный металл, и, буравя себе путь, ушли в толщу гранита.

— Если ты с такой полнотой знаешь минувшее Земли, значит, можешь предвидеть и ее грядущее? — с замиранием сердца спросил ворон.

— Да.

— Чего же ждать всему живущему на Земле?

— Земля зависима от Солнца. В отдаленном будущем Солнце остынет, а потом погаснет. И все на Земле — города и корабли, дубравы и пажити, герои и красавицы, старцы и младенцы, слоны и орлы, ужи и кайманы, — всё до последней одноклеточной амебы-протея погибнет, а атомы, из которых состоит все сущее, рассеются в межзвездном пространстве, чтобы вновь сгуститься в живые существа.

— Почему же ты не окажешь помощи, не спасешь население Земли, если ты всезнающ, всевидящ и безгранично добр? — невольно возмутился ворон.

Черноперой птице казалось, что все три глаза жемчужно-серого чуда вспыхнули волшебным огнем, и тотчас послышался голос пришельца, полный заботы и нежности:

— Я и прилетел на Землю, чтобы помочь живущим на этой обреченной на гибель планете.

— Как ты это осуществишь?

— Я умею навевать сновидения. Я выберу одного из обитателей Земли — пусть даже не самого лучшего — и внушу ему видение страшного сна. Он во сне станет свидетелем и едва-едва не жертвой гибели мира, частицей которого является.

— Этим ты вселишь в него ужас, и он не посмеет даже рассказать о своем вещем сне.

— Нет, я толкну его несовершенную человеческую мысль на то, чтобы биться, искать, создавать. Процесс мышления един у всего живущего во Вселенной. Испытанный ужас понудит этого человека искать выход для спасения собратьев. Он будет искать — это главное. Ищущий всегда найдет.

— Ты уже выбрал такого человека?

— Да, у него доброе сердце, в нем живет желание работать не для личного блага, а во имя счастья всех людей.

— Он успеет спасти все живущее от неминуемого взрыва?

— Тебе не понять моего всезнания, предчувствия и предугадывания. Они тебе, черноперая птица, покажутся сверхъестественными, может быть, даже чудом, тогда как это только более организованная, сложная и быстрая, чем у людей на Земле, мозговая работа. Завтрашний день я вижу во всех подробностях: этот человек найдет простейший способ преодолеть земное притяжение и прорвется в космическое пространство. Это будет переломом человеческой истории. Мой избранник новыми глазами, прозорливо всмотрится в то, как азиатские люди за три тысячи лет до его рождения пользовались трубкой, набитой порохом, — ракетой, поднимая в воздух небольших черепах.

Этот человек безмерно удивит своих современников, доказав с цифрами и чертежами, что управляемая ракета может бороздить космическое пространство.

Сначала над ним будут смеяться, считать его безумцем или чудаком, а потом признают великим, поставят ему памятники.

Сам он не доживет до осуществления своей мечты, но люди углубят его открытия и сотворят чудеса.

— Значит, человечество не будет покорно ждать, когда Земля взорвется изнутри, а переселится на какую-нибудь более молодую планету?

— Мой избранник добродушно посмеется над всеми, кто цели звездоплавания будет сводить к простому передвижению от планеты к планете. Ведь это скромные мечтаньица робких людей. Перелететь с Земли на Марс, с Марса на Венеру? Это безмерно мало.

— Зачем же тогда корабли-ракеты?

Серебристое существо подняло кверху одно крыло и снова сложило его. Все три глаза колдовски засверкали, переливаясь, и дивно озарили все вокруг.

— Цель звездоплавания — покорение эфира и солнечной энергии. Поселятся люди в эфире и научатся пользоваться солнечной энергией, а ее там в двести миллионов раз больше, чем получают все планеты Солнечной системы. Это несметные сокровища и сила. Человеческое воображение пока бессильно это понять.

— Но как люди будут жить в пустоте? Без опоры? Даже мы, крылатые, не можем долго держаться в полете.

— В эфире жить лучше, чем на самой счастливой и благоустроенной планете.

— В эфире?

— Да. В эфире. Человеку выпадает счастье изобрести звездолет. Когда это свершится, люди нарисуют фантастическую, прекрасную картину межпланетных эфирных жилищ из небьющегося стекла и легчайшего сплава металлов. Это будут гигантские цилиндры, замкнутые с двух концов полусферическими поверхностями. Система стекол позволит получать сколько угодно животворной солнечной энергии, — неограниченно, без необходимости экономить, подсчитывать ее запасы. Обитателям эфирных колоний будут доступны и покорны самые высокие и самые низкие температуры. В их распоряжении будут не только климаты Земли, но и климаты других планет. Созданный скудной фантазией людей эдем покажется им тусклым, нищенски серым и убогим. Построенное человеком из стекла и металла жилье сможет передвигаться со скоростью в несколько миллионов верст в сутки, а счастливые люди не будут ощущать этого, как они сейчас не замечают непрерывного полета и вращения Земли. Исчезнет навсегда понятие тяжести. Все станут сильными, как мифический Геркулес. По желанию человек сумеет выходить из жилья и целыми столетиями счастливо странствовать в эфире, как ныне странствую я.

Земледелие и промышленность будут перенесены в эфир и разовьются в невиданных формах. В эфирных оранжереях человек вырастит злаки, овощи и фрукты совершенной красоты, недоступные теперешней фантазии по вкусу и питательности. Я их видел в эфирных колониях. Болезни исчезнут. А человечество будет беспрестанно увеличиваться и жить долго-долго, пока не вольется в вечное царство бессмертия. Я надеюсь из долголетия вступить в эту эру бессмертия. И пусть тогда взрывается Земля, даже гаснет само Солнце! Человечество безболезненно и беззаботно переселится в другую Солнечную систему. Их в Галактике великое множество. Да и самих галактик несчитаное количество. Я пытался их сосчитать, считал целое тысячелетие, и ничего не вышло. Вселенная безгранична.

Зачарованный услышанным, черный ворон прикрыл глаза. За двести лет жизни он впервые услышал, узнал о будущем человечества. Когда же он открыл глаза, никого уже не было. Серебристо-серое, острокрылое, трехглазое существо бесшумно и бесследно исчезло.

Ворону показалось случившееся сном. Но остался след... На белизне горного снега зияли три глубоких отверстия, следы слезинок космического гостя, и из бездонных глубин их, слепя глаза, струились три света: рубиновый, изумрудный, сапфировый...

Примечания

1. Алтайский К.Н. Циолковский рассказывает. Кн. 2. М., 1971.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

«Кабинетъ» — История астрономии. Все права на тексты книг принадлежат их авторам!
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку