Материалы по истории астрономии

Обсерватории глубокой древности — археоастрономия

Для создания и совершенствования календарных систем, рассмотренных в предыдущем разделе, были необходимы систематические астрономические наблюдения. По своему характеру такие наблюдения являются измерениями, а для измерений нужны специальные приборы, которые следовало устанавливать в подходящем месте. Таким образом, разработка календарей должна была сопровождаться строительством обсерваторий. Обнаружение таких сооружений, построенных в каменном веке, — еще одно крупное открытие середины текущего столетия. Большая удача, что это открытие совпало с выявлением числовой семантики в палеолитическом орнаменте — оба этих открытия взаимно дополняют друг друга.

Обнаружение мегалитических обсерваторий связано с именем английского астронома Дж. Хокинса. У него, конечно, были предшественники — среди них чаще всего называют имя его соотечественника Дж.И. Локвера (1836—1920). Все же именно Дж. Хокинс тщательно проанализировал особенности структуры Стоунхенджа — сооружения из гигантских каменных глыб, построенного 4 тысячелетия назад на равнине неподалеку от Солсбери (Великобритания). Хокинс убедительно доказал, что огромные каменные арки Стоунхенджа использовались как визиры для фиксации направлений восходов и заходом Солнца и Луны в определенные моменты их перемещения по небесному своду. Так называемые лунки Обри — 56 ям, расположенных по окружности на одинаковых расстояниях друг от друга и заполненных дробленым мелом, — могли в принципе служить для предсказания солнечных и лунных затмений. Доказательства того, что Стоунхендж был астрономической обсерваторией и путь, который пришлось проделать Дж. Хокинсу, чтобы получить эти доказательства, подробно описан им самим1.

Статьи Дж. Хокинса произвели сильное впечатление. Многие загадочные древние сооружения стали изучаться на предмет того, не являются ли они нераспознанными прежде астрономическими обсерваториями. Очень быстро оформилось специальное направление исследований, получившее название археоастрономии. Этап становления археоастрономии живо описан тем же Дж. Хокинсом2. На первых порах естественно увлечение и, конечно, ошибки. Знаменитый диск с загадочными письменами из Феста все-таки не календарь (хотя там, видимо, тоже есть вездесущее число семь)! Если не менее знаменитые линии, фигуры и рисунки в пустыне Наска (Перу) и связаны как-то с астрономическими наблюдениями, то такая связь продолжает пока оставаться для нас непонятной. В последние годы археоастрономические исследования вступили в фазу спокойного развития — созываются симпозиумы, издаются журналы, выпускаются монографии. Мы, разумеется, являемся свидетелями самых первых шагов в этих исследованиях, итоги подводить явно преждевременно, сказанное дальше — просто беглый обзор накопленных данных, иногда — предварительных. Исследования, проводимые в Европе и Азии, по ряду особенностей отличаются от изысканий, предпринимаемых в Новом Свете, так что их целесообразно рассмотреть отдельно.

Археоастрономия Европы — Азии. Грандиозный Стоунхендж, сосредоточивший внимание исследователей на самом начальном этапе развития археоастрономии в Европе, не должен заслонять от нас других сооружений того же рода, Ведь именно они, менее монументальные и заметные, являются мерой развития астрономических знаний в данном регионе. Само их наличие — важнейший признак правильности истолкования предназначения (одного из возможных) Стоунхенджа.

Пионерская работа по поиску и изучению мегалитических астрономических обсерваторий была проведена профессором Александром Томом (Великобритания). Масштабы этой работы, проводившейся на протяжении десятилетий силами маленькой семейной экспедиции (участвовали сын и внук), не могут не вызвать восхищения. Охвачен исследованиями обширный район, включающий острова Англии и север Франции, обследованы сотни памятников, которые можно было заподозрить на предмет их астрономического назначения. Доступ к некоторым из них затруднителен, обследование каждого памятника — трудоемкая работа, требующая точных измерений. Итоги этой работы воистину удивительны. Оказалось, что в эпоху конца неолита — начала бронзы северо-запад Европы был покрыт целой сетью обсерваторий для наблюдений Солнца и, что несколько неожиданно, наблюдений Луны. Многие из таких обсерваторий выглядят довольно скромно — это просто стоячие камни (менгиры), использовавшиеся как визиры, или кольца из стоячих камней (кромлехи). Некоторые из этих сооружений по своим размерам едва ли уступают Стоунхенджу. Таков, например, исследованный экспедицией А. Тома комплекс, расположенный в районе Карнака (Бретань, Франция). Одним из центров комплекса служил некогда Большой Разбитый Менгир — упавший и расколовшийся на четыре части камень общей длиной 22,5 м. До своего падения (вероятно, при землетрясении) он возвышался над поверхностью земли на 19 м. Монолит, известный у местных жителей как «Камень Феи», весил около 330 т. Ближайшее место выхода гранита, из которого состоял монолит, до точки установки отстоит на 80 км. Он, несомненно, был подвергнут обработке (поперечное сечение — овал). Чтобы реализовать возможность наблюдений с помощью Большого Менгира, необходимы четкие линии визирования в направлениях восходов и заходов Солнца и Луны, причем длина линий — для обеспечения точности в доли градуса — должна составлять километры. Для некоторых астрономически значимых направлений, связанных с Луной, действительно удалось разыскать остатки ближних визиров на ожидаемых расстояниях. У одного из такого рода визиров располагаются две большие системы стоящих камней (Ле-Менека и Кермарю). Обе эти системы обладают четкими геометрическими особенностями и, несомненно, являются счетными структурами. Вариант их дешифровки, предложенный А. Томом, скорее всего, не окончательный. Однако в данном случае важно подчеркнуть другое. При истолковании каждого отдельного сооружения как устройства для астрономических наблюдений всегда есть некоторая опасность получить астрономически важное направление чисто случайно. Изучение совокупности подобных сооружении позволяет подойти к решению задачи статистически — по сути дела на более высоком методическом уровне. В последующие годы благодаря выполнению специальной исследовательской программы часть объектов, изученных А. Томом, была обследована повторно При этом его основные результаты были подтверждены (спорным остается вопрос о точности, с которой проводились астрономические наблюдения в эту эпоху). Тем самым важнейший итог работы А. Тома и его сотрудников — доказательство систематических астрономических наблюдений обитателями северо-западной Европы в эпоху неолита — должен рассматриваться как надежно установленный факт. Масштабы этого открытия можно ощутить, если вспомнить, что писал о менгирах в начале века Жак де Морган, один из крупнейших археологов того времени:

«Во Франции менгиры еще более многочисленны, чем долмены (мегалитические могильники. — Авт.). А. де-Монтилье (французский археолог. — Авт.) насчитывает 6192 менгира, считая в том числе и каменные аллеи и кромлехи... Наибольший из них найден в Эр-Гра (камень Феи), ныне опрокинутый и разбитый... Мы теряемся в предположениях относительно первоначального назначения этих памятников... Кромлехи представляют собой большие круги от 50 до 60 метров диаметром, образованные из менгиров. Эти памятники очень многочисленны у нас во Франции, на Британских островах, в Швеции и Дании. Они встречаются также и в Передней Азии. Все же объяснения, данные на их счет, представляют из себя область фантазии».

Археоастрономическими систематическими исследованиями пока охвачена относительно небольшая область. Может быть, страсть к астрономическим наблюдениям была свойственна только обитателям северо-западной Европы? Утвердительный ответ на этот вопрос кажется маловероятным. Однако ожидать на него вообще какого-либо обоснованного ответа в ближайшее время не приходится. Многолетние работы А. Тома позволили выявить многие древние обсерватории по той причине, что они были мегалитическими (хорошо сохранились). Кроме того, они были «однотипными» — использовались, видимо, одни и те же алгоритмы измерений. По их особенностям они теперь легко узнаваемы. Сооружения такого рода встречаются, похоже, в самых разных уголках Евразии (например, в Японии). В путевых заметках Н.К. Рериха встречаем следующее интересное для нас место: «Особую радость доставило нам открытие в Тибете, в области Трансгималаев, типичных менгиров и кромлехов. Вы можете представить себе, как замечательно увидеть эти длинные ряды камней, эти каменные круги, которые живо переносят вас в Карнак, в Бретань, на берег океана. После долгого пути доисторические друиды вспомнили свою далекую родину...».

Приемы и методы наблюдений, использовавшиеся в древних сообществах, должны были, думается, быть довольно разнообразными — в зависимости от широты местности, типа ландшафта, традиции. Астрономические «устройства» могут очень по-разному быть совмещены с ритуальными и погребальными сооружениями. Интересным примером может служить обнаружение «астрономических аспектов» древнего святилища в Хакасии (долина реки Белый Июс). Здесь В.Е. Ларичеву удалось разыскать специально оборудованную площадку для астрономических наблюдений, «привязанную» к меридиану. В общем, совсем не исключено, что в настоящее время некоторые «типы» древних обсерваторий остаются нераспознанными. Как можно было бы догадаться об астрономическом назначении системы базальтовых столбов близ оз. Туркана (северо-западная Кения), если бы не было заранее известно, что календарная система древнеафриканского государства Куши была лунно-звездной (игнорирующей движение Солнца)?

Археоастрономия в Новом Свете. Важным аргументом в пользу представления о глобальном распространении систематических астрономических наблюдений в первобытном обществе стали результаты археоастрономических исследований в Центральной Америке.

Очень интересные находки были сделаны в 70-х годах в Чако Каньон — пустынной местности штата Нью-Мексико (США). У южного входа в каньон находится массивный скальный холм с очень крутыми склонами. На одной из террас близ вершины этого «останца» на высоте свыше 100 м от днища каньона стоят три плиты из песчаника. Плиты довольно массивные — тонны по две каждая. Они стоят почти вертикально, чуть касаясь вершинами отвесной стены. Расстояния между ними но горизонтали около 10 см. Солнечный луч в околополуденное время проникает в эти щели, образуя «зайчик» на скале, к которой прислонены описанные плиты. Исследователи были поражены, обнаружив, что «солнечные зайчики» передвигаются (в связи с перемещением Солнца)... по специально нанесенной шкале, состоящей из двух спиралей (соответственно для двух «зайчиков»). Прибор до сих пор работает, и можно убедиться, что в день летнего солнцестояния (21 июня) изображение Солнца скользит в течение 18 минут таким образом, что пересекает точно центр одной из спиралей. Аналогичным образом, видимо, проводились и наблюдения Луны. Не вполне ясно, были ли установлены плиты специально или упали «удачно» естественным образом, а спирали были нанесены потом. Это устройство, несомненно, использовали местные индейские племена, находившиеся в период «изготовления» прибора (X—XI вв. н. э.) на стадии неолита. Их культура ко времени описываемых находок была обстоятельно изучена. Они занимались оросительным земледелием, строили прекрасные дороги, внушительные церемониальные центры. Их жилища и дороги были строго ориентированы по странам света. Они, видимо, пользовались довольно точным лунно-солнечным календарем. Таким образом, устройство в Чако Каньон хорошо «вписывается» в известный историко-культурный фон. Для поиска и изучения других подобных астрономических устройств была реализована специальная многолетняя исследовательская программа. Были не только обнаружены многие другие обсерватории (может быть, точнее — астрономические пункты, ибо некоторые из обсерваторий выглядят довольно скромно), но оценена точность производимых измерений. Наиболее важные для нас цифры таковы:

— моменты равноденствий находились с ошибкой ±1 день;

— прохождение меридиана Солнцем или Луной фиксировалось с ошибкой ± несколько минут;

— основные направления находились с точностью в доли градуса.

По мнению исследователей некоторые элементы «астрономической культуры» индейцев пуэбло явно не имели непосредственных практических приложений и представляли собой составляющие каких-то абстрактных астрономических концепций.

Немалое разнообразие в приемах и методах астрономических наблюдений выявлено в последнее десятилетие при археоастрономических исследованиях культуры майя. На приэкваториальных широтах такие реперные даты, как летнее солнцестояние, иногда удобнее определять, основываясь на изменениях зенитного расстояния Солнца. Замечательно, что древние майя использовали для этого зенитную трубу. Во всяком случае, именно так сейчас истолковывается назначение сооружения, найденного в руинах Хочикалько (неподалеку от Мехико). Оно представляет собой восьмиметровую (!) трубу в грунте, на нижнем конце которой имеется небольшая соосная с трубой круглая комната-камера. В нее можно было попасть через специальный вход. Труба почти вертикальна (наклон 0,5° к северу), идеально прямая, тщательно сложена из каменных блоков, в поперечном сечении представляет собой шестиугольник. Почти точно такое же устройство найдено в развалинах Монте Албан, оно датируется III в. до н. э. Специальными измерениями было установлено, что солнечный луч проникал в «наблюдательную камеру» этой зенитной трубы в полдень на протяжении нескольких недель. В день минимального зенитного расстояния Солнца продолжительность нахождения солнечного «зайчика» на полу камеры была максимальной.

Подобный наблюдательный прием был, вероятно, очень распространен на Американском континенте. В Мачупикчу (перуанские Анды, 75 км от Куско), как недавно выяснено, окно сооружения, считавшегося храмом, сделано с таким расчетом, что солнечные лучи на восходе в день зимнего солнцестояния попадают на маркированное место того, что прежде полагали жертвенником. (Можно напомнить, что назначение зданий в этом городе никак не комментировалось испанскими хронистами, ибо инки по каким-то причинам покинули город и он стал известен европейцам только в текущем столетии.) Нетрудно было бы привести другие многочисленные примеры, иллюстрирующие высокий уровень астрономических знаний цивилизаций Центральной Америки. Эти знания, несомненно, накоплены в результате длительной культурной эволюции.

Подводя итоги этой части нашего изложения, можно сказать, что археоастрономические исследования (пока очень неполные) позволяют сформулировать весьма важные выводы. Оказывается, регулярные астрономические наблюдения в эпоху неолита были уже довольно обычным делом. Ими занимались, видимо, в самых разных областях Ойкумены, включая низкие широты. Такие наблюдения проводились с помощью уже устоявшихся приемов, и вполне может быть, что они уже проводились и много раньше. Объектами наблюдений были чаще всего Луна и Солнце, возможно, что наблюдались яркие планеты, хотя прямых доказательств этому еще не получено. Точность этих наблюдений — в тех случаях, когда ее можно оценить, — была вполне достаточной для создания лунно-солнечных календарей уже в эпоху неолита (или даже значительно раньше). В свете этих данных обнаружение астрономических, календарных знаковых систем в палеолите кажется вполне естественным, а высокое совершенство дошедших до нас древних календарных систем не должно вызывать удивления.

Какими же мотивами руководствовались наши далекие предки в этой своей деятельности?

Примечания

1. Хокинс Дж., Уайт Дж. Разгадка тайны Стоунхенджа — М.: Мир, 1973, 1986.

2. Хокинс Дж, Кроме Стоунхенджа, — М.: Мир, 1977.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
«Кабинетъ» — История астрономии. Все права на тексты книг принадлежат их авторам!
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку