Материалы по истории астрономии
Подать объявление бесплатно на доске Украины Доска.Объява Дать бесплатное объявление без регистрации на сайте Украины.

В спорах рождается истина

Астроботаника и астробиология — науки, недавно рожденные. По всей вероятности, у них, как и у всякой новой науки, есть не только положительные качества, но и слабые стороны.

Сразу же после своего создания астроботаника стала предметом оживленных споров. Сразу же завоевала она горячих сторонников и приобрела столь же горячих противников. Одни отрицали принципы новой науки, основу, на которой она построена; другие были не согласны с отдельными, частными положениями.

Посмотрим, что говорят противники новой науки, какие аргументы они выставляют против ее основ.

Академик В.Г. Фесенков в своих статьях выступает с полным «разгромом» астробиологии. Он заявляет, что «органическая жизнь на планете проявляется при наличии на ней биосферы» и что «единственным бесспорным критерием наличия биосферы на данной планете является наличие в ее атмосфере свободного кислорода... На Марсе свободного кислорода не обнаружено. ем самым нужно признать, что биосфера на Марсе, если она и существует, никак себя не обнаруживает».

Говорит он еще и о необычайной суровости климата Марса и о ничтожно малом количестве воды.

Те же возражения приводит в своих работах и профессор О.В. Троицкая, прибавляя к ним, так сказать, «чисто биологические» возражения. Вот наиболее значимые из них:

Приспособляемость живых организмов к условиям внешней среды имеет определенный предел, свои границы, а Марс, по мнению Троицкой, лежит за этими границами; и еще одно: растения не могут переносить резкой смены температуры днем и ночью, как это происходит на Марсе, они обязательно должны погибнуть.

В работе ленинградского астронома профессора Н.Н. Сытинской «Современное состояние сведений о природе Марса» говорится, что «количество кислорода на Марсе не может быть больше 0,001 того, что есть на Земле, а количество водяного пара, несомненно, ниже 0,01». Профессор Сытинская предполагает, что и дальнейшие исследования не дадут более утешительных результатов. «Напротив, — пишет она, — следует ожидать, что усовершенствование техники наблюдения будет продолжать снижать данные». И еще: «данные о температуре Марса, которыми мы сейчас располагаем, представляют собой нечто очень недостоверное и гадательное».

Как итог всего этого, следует, что мы не можем делать выводы о природе Марса и о жизни на нем.

Что же ответили астроботаники своим оппонентам? Какие доводы привели они в защиту своей теории? Если отвечать на поставленный сейчас вопрос, то пришлось бы заново пересказать то, что изложено в этой книге, в главах, посвященных новой науке — астроботанике. Все научные положения, приведенные на этих страницах, могли бы служить доказательством теории возможности жизни на Марсе. Хотелось бы только сказать еще несколько слов о биосфере Марса. Этому вопросу в свое время посвятил специальную статью научный сотрудник сектора астроботаники М.П. Перевертун.

Биосфера это область проявления жизни, оболочка планеты, заполненная живой материей и продуктами ее деятельности.

Биосфера Земли, например, имеет толщину в несколько километров. Она захватывает и нижние слои атмосферы, и глубины морей и океанов, и подземные пещеры.

Биосфера Земли проявляет себя многогранно. В.И. Вернадский считает, что азот нашей атмосферы так же органического происхождения, как кислород и частично углекислый газ. Такого же мнения придерживается академик Б.А. Келлер, который указывает, что источником углекислого газа для растений, живущих на открытом воздухе, является земля, почва. В почве углекислый газ образуется главным образом в результате жизнедеятельности микроорганизмов. Кроме того, все наружные слои земной коры переработаны живой материей более чем на 99,7 процента своего веса. В этом процессе исключительная роль принадлежит миру бактерий. Они при обычной температуре в громадных масштабах разлагают на составные части воду и углекислоту, а силикатные бактерии даже гранит превращают в почву, на которой произрастают различные растения. Итак, цвет поверхности Земли обусловлен исключительно жизнедеятельностью микро- и макроорганизмов, населяющих нашу планету. Поэтому критерием наличия биосферы на Земле, если бы наблюдали ее из мирового пространства, явилось бы не только наличие свободного кислорода в земной атмосфере, но и наличие азота и углекислого газа, а также меняющегося по сезонам цвета растительных массивов, почв и обширнейших пустынь.

А как конкретно проявляет себя в космическом масштабе биосфера Марса? Прежде всего, на Марсе, как мы уже знаем, происходит смена сезонов, сопровождающаяся изменением цвета его образований от весны к лету и от лета к осени и зиме, причем эти цветовые изменения наблюдаются на одной трети поверхности планеты.

Следовательно, там в громадных масштабах проходят активные химические процессы, которые могут быть обусловлены только процессами жизни, свидетелями чего мы являемся на Земле. Иначе поверхность Марса была бы неизменно застывшей и мертвой, как лик Луны.

Атмосфера Марса достаточно динамична, чтобы в ней могли вполне реально протекать газовые и другие обменные реакции живого вещества с мертвой материей. Газовая среда, окружающая живую материю Марса, содержит все необходимые элементы для питания живых организмов — в ней есть азот, углекислый газ, кислород и влага. Все эти элементы находятся, как и на Земле, в динамическом равновесии с процессами, происходящими в мертвой и живой материи.

Кроме того, на Марсе в областях, охваченных жизнью — «моря», «каналы», «оазисы», — наблюдаются изменения в крупных масштабах.

Известный наблюдатель планет Шретер в 1798—1800 годах зарисовал на краю Киммерийского моря темную область продолговатой треугольной формы, напоминающей Большой Сырт. Эту область дважды зарисовал В. Гершель еще в 1783 году, но в дальнейшем она не появлялась. Ее исчезновение является наиболее крупным из когда-либо отмечавшихся изменений на поверхности Марса.

Антониади в 1924 и 1926 годах, Дольфус в 1941 — 1952 годах, Куйпер в 1952 году, Мак-Лофлин в 1954 году отмечали изменения в других областях планеты, где временами, от года к году, появляются раздельные темные образования. Они меняют свои очертания и представляются в виде мозаики, состоящей из ряда темных пятен.

Но наряду с исчезновением целых оазисов и крупными изменениями в некоторых темных областях Марса на нем появляются новые темные участки чрезвычайно больших размеров. Астрономы Лоуэлловской обсерватории в 1954 году открыли новую темную область площадью в 580 тысяч квадратных миль.

Итак, те грандиозные изменения, которые происходят на Марсе из года в год, и те изменения, которые происходят там от весны к лету и от лета к зиме, могут быть объяснены активными химическими процессами, охватывающими большие просторы поверхности планеты. А такие процессы, как и на нашей Земле, могут быть осуществлены только жизнедеятельностью живого вещества.

Но неужели выступления на всех дискуссиях о возможности жизни на других планетах сводились только к критике астроботаники? Конечно, нет. Были выступления, которые указывали на отдельные недостатки нашей работы, на необходимость длительных наблюдений и исследований, предостерегали от скороспелых выводов. Многие ученые горячо поддерживали нашу точку зрения, развивали идеи астроботаники, давали положительную оценку деятельности сектора астроботаники.

Например, академик Украинской академии наук Л.Н. Криштофович говорил о том, что «нужно идти далее, совершенствуя, как методы наблюдения, так и изучая ту широкую амплитуду условий, при которой могут существовать наши растения, и их еще, возможно, не известные нам свойства».

Некоторые участники дискуссии, подобно профессору Б.Л. Личнову, указывали на то, что в биология астроботаника «привела к экспериментированию для живых существ с такими жизненными условиями, которых биолог, работая в одиночестве, без астронома-планетолога, никогда бы не придумал».

Особенно хочется остановиться на одном из выступлений.

Мне очень часто после публичных лекций задают вопрос: а есть ли на планетах животные? Я отвечаю, что ничего определенного сказать не могу: с точки зрения философской, думаю, что эволюция жизни не может остановиться на полпути.

И вот поднимается на трибуну ученый и говорит, что на основании изученного материала и собственных наблюдений он пришел к такому заключению: «Приспособляемость организмов совершенно необычайна... Поэтому нет ничего невероятного в том, что на Марсе и, может быть, на других планетах существуют как растения, так и животные... Мне остается только сожалеть, что доказать существование на Марсе животных гораздо труднее, чем доказать наличие на нем растительности».

Таким было выступление профессора-зоолога Л.К. Лозина-Лозинского.

Это значит, что с идеями астробиологов не только соглашаются, не только их признают, но над ними работают, их развивают дальше. Что касается меня, то я безгранично убежден в существовании на Марсе растительности.

Интересно вспомнить старое пулковское изречение, которое я слышал от А.А. Белопольского: «Если результат исследования сходится с тем, что ожидаешь, то это приятно, а если не сходится, то это интересно».

Представим себе, что в атмосфере Марса было бы много кислорода, что растительность имела бы такие же оптические свойства, как земная в привычном нам климате, как это было бы приятно для сторонников жизни на Марсе!

Однако тогда мы не сделали бы ряда интересных наблюдений, касающихся оптических свойств растений в очень суровом климате.

Я убежден, что в поисках объяснения остающихся марсианских тайн будут сделаны интереснейшие геофизические и биологические открытия.

К проблемам астробиологии большой интерес проявляют не только специалисты, но и многие любители природы, простые люди. Это подтверждается многочисленными письмами, которые я получаю чуть ли не ежедневно со всех концов нашей страны и из-за рубежа. Совсем недавно я получил два письма из Сибири от двух незнакомых мне людей. Один из них свыше 20 лет живет за Полярным кругом и имел возможность наблюдать жизнь в крайне неблагоприятных условиях. Автор письма подробно описывает многообразие приспособляемости и «фантастической» стойкости жизни в самых суровых условиях.

Второй корреспондент — вероятно, охотник — исходил вдоль и поперек Читинскую область, хорошо изучил заболоченные места, покрытые мхом и кустарником. Он рассказывает, как в суровую читинскую зиму над поверхностью болота в тумане и паре от родников увидел пробивающиеся сквозь мхи и толщу снега хвощевидные растения голубоватой окраски. За зиму они вырастали более чем на полметра. В сорокаградусные морозы на растениях образовывался ледяной футляр — защита от мороза. Удивительнее всего то, что и в таком футляре растения продолжали расти, пробивая верхушку футляра. На ростке, сверх футляра, опять образовывался дополнительный футлярчик. И так до весны. И летом окраска этих растений все равно оставалась голубой.

Нечто подобное я слышал от профессора ботаники М.М. Голлербаха, проработавшего полгода в Антарктике. Оказывается, там на голом ледниковом щите растут низшие представители мхов и лишайников. Для получения воды эти растения устраиваются так: на более светлом лишайнике живет почти совершенно черный, который сильнее нагревается солнечными лучами. Он согревает находящееся под ним более светлое растение, которое уже расплавляет лед и дает необходимую для жизни воду.

В отличие от привычного для людей положения в странах с умеренным и жарким климатом, где сначала появляются растения, а позже животные, в Антарктиде первыми появляются пингвины, питающиеся рыбой из океана, а на помете этих птиц развивается низшая растительность.

Эти два похожих примера приспособляемости растительной жизни к суровым условиям описаны один — ученым, другой — любителем природы.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
«Кабинетъ» — История астрономии. Все права на тексты книг принадлежат их авторам!
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку