Материалы по истории астрономии

18. На покое

К началу 30-х годов работа над созданием новой теории и ее оформлением в «De Revolutionibus» была в основном закончена: данные о произведенном Коперником 1 июня 1532 г. наблюдении Венеры уже не попали в текст сочинения и сохранились только в упсальских записях. После 1531 г., когда Коперник составил «Ольштынский хлебный тариф», он не возвращался более к рассмотрению экономических вопросов, пошла на убыль и его активность в делах капитула, и его общественная деятельность, хотя еще в 1541 г. он выполнял обязанности председателя строительной кассы капитула. Сказывались долгие годы жизни: 60 лет — возраст, который в XVI в. считался уже достаточно преклонным. Но научная деятельность Коперника не прекращалась, более того, к концу 30-х годов она значительно усилилась. Не прекращал он и врачебной практики, и слава его как искусного медика неуклонно возрастала.

В конце декабря 1531 г. Коперник снова в Лидзбарке, у постели больного епископа Маврикия Фербера. И хотя на консультацию был вызван также Лаврентий Вилла, лейб-медик герцога Альбрехта, были приняты предписания, предложенные доктором Николаем, и лечение оказалось эффективным. После выздоровления Фербера Коперник возвращается в Фромборк, где и в последующие годы продолжает свою врачебную деятельность. В 1541 г., за два года до смерти Коперника, герцог Альбрехт приглашает его для лечения одного из своих приближенных, Георга фон Кунгейма, и в связи с этим Коперник проводит в Крулевце (Кенигсберге) почти месяц — с 6 апреля по 3 мая.

Плохое состояние здоровья Фербера побудило его обратиться к капитулу с просьбой выбрать ему коадъютора — соправителя, или, скорее, помощника. К радости Коперника, выбор капитула пал на его давнего друга Тидемана Гизе. Практически назначение коадъютором в случае смерти епископа предопределяло избрание Гизе на этот пост. Однако решение капитула было опротестовано королем, сославшимся на свое право требовать, чтобы высшие церковные посты были заняты «приятными ему» лицами. «Приятным лицом» оказался Иоанн Дантиск, весьма примечательная личность, о которой мы расскажем ниже. Начались долгие препирательства между капитулом и королем, завершившиеся только к концу 1536 г. Гизе был назначен епископом в Хелмно, а Дантиск стал соправителем Фербера.

Но еще до этого события антипротестантская ревностность епископа Фербера, вероятно, в связи с его прогрессирующей болезнью ослабевает, и протестантское движение в Пруссии усиливается. Около 1531 г. там появляется видный протестант, голландец Вильгельм Гнафей. Гнафей родился в Гааге в 1493 г., образование получил в школе «Братьев общей жизни» в Девентере, прославившейся тем, что там учились также предшественник Коперника по астрономическому учению Николай Кузанский и известный гуманист времен Коперника Эразм Роттердамский. В 1528 г. Гнафей в связи с религиозными убеждениями вынужден был покинуть Германию. Он был автором нескольких комедий, написанных в духе Теренция. 19 февраля 1531 г., на масленицу, он поставил в Эльблонге комедию под названием «Морософос» — в переводе с греческого «Глупый мудрец» или «Умный дурак», в которой, как считают многие (текст комедии до нашего времени не дошел), была предпринята попытка высмеять Коперника и его учение о движении Земли вокруг Солнца.

В комедии высмеивались также католики и сам епископ Фербер, что вызвало его жалобу, представленную 7 мая 1531 г. на прусский сейм. По-видимому, жалоба была оставлена без последствий, поскольку в скором времени Вильгельм Гнафей стал ректором только что открывшейся гимназии в том же Эльблонге.

В 1533 г. многими европейскими учеными наблюдалась комета, сведения о которой были позже приведены в книге Дж. Зенокара, вышедшей в Генте в 1559 г.:

«Отсюда завязался большой спор между вроцлавцем Коперником, ингольштадтцем Апианом, Иеронимом Скалой, миланцем Кардано и Геммой Фризием: так как движение ее совершалось против последовательности знаков зодиака, от Близнецов (где она первоначально появилась) она перешла не к Раку, а к Тельцу и ушла к Овну, тогда как ей следовало двигаться в направлении последовательности знаков; значит, она была более удаленной от Земли, чем другие, ибо она дальше всех отстояла от Солнца».

По-видимому, здесь впервые содержится утверждение о том, что кометы не принадлежат к подлунному миру. Дело в том, что, по Аристотелю, Вселенная состояла из двух областей: подлунного мира, к которому относилось все прилегающее к Земле и простирающееся до пределов лунной орбиты, — все это было местом подверженных изменению тел и стихий; внешняя же область, надлунный мир, представляла собой совокупность вечных, неизменяемых тел, какими были неподвижные звезды и планеты.

В надлунном мире вечные тела обладали и вечным естественным движением, круговым и равномерным. Кометы, как тела, возникающие и исчезающие, должны были принадлежать, по Аристотелю, подлунному миру, и отрицание этого положения, подкрепленное наблюдениями, бросало на учение Аристотеля довольно сильную тень.

Из упомянутых в приведенном тексте ученых большинство хорошо известно. Петр Апиан (Беневиц) (1495—1552) — немецкий географ и астроном, профессор математики в Ингольштадте, автор известного сочинения «Космография» (1524), в котором он, в частности, предложил для определения географических долгот использовать измерение дуговых расстояний Луны от неподвижных звезд. Итальянский математик, философ и врач Джеронимо Кардано (1501—1576) известен своим вкладом в развитие алгебры — публикацией способов решения кубического уравнения; Гемма Фризий (1508—1555) — астроном, профессор в Лувене. Он знал о работах Коперника через Дантиска, которому в 1541 г. писал, что «упомянул об этом славном авторе [Копернике], когда мы рассуждали между собой о движении неба и Земли».

Хотя Коперник все еще не решался опубликовать труд своей жизни, сведения о его теории уже в то время довольно быстро распространялись в Европе. В том же 1533 г. его учение обсуждалось при папском дворе: доклад о системе Коперника папе Клименту VII был сделан известным в то время ученым-ориенталистом Иоганном Альбертом Видманштадтом, узнали же о ней в Риме, очевидно, через вармийского каноника Яна Скультети, с 1527 г. состоявшего при папском дворе. Докладом Видманштадта очень заинтересовался ближайший советник папы кардинал Николай Шомберг (или Шёнберг), который 1 ноября 1536 г. направляет Копернику письмо с выражением своего восхищения и с просьбой за его счет изготовить копию сочинения о новой теории и направить ее в Рим. Неизвестно, выполнил ли Коперник просьбу Шомберга, но просьба кардинала произвела на него известное впечатление — он вспоминает об этом письме в посвящении «De Revolutionibus» папе Павлу III. Вот текст письма Шомберга.

«Николаю Копернику привет.

Несколько лет тому назад мне постоянно говорили о твоих высоких качествах, и я начал очень высоко ценить тебя и поздравлять наше поколение, среди которого ты цветешь с такой славой. Я узнал, что ты не только великолепно знаешь то, что было изобретено древними математиками, но даже составил новую теорию строения мира, в которой ты учишь, что Земля движется, а Солнце занимает самое глубокое внутреннее место, что восьмое небо остается неподвижным и вечно покоящимся, что Луна вместе со всеми заключенными в ее сфере стихиями расположена между небесами Венеры и Марса и в течение года обращается вокруг Солнца и что ты письменно изложил всю эту теорию астрономии, а также на основании расчетов составил таблицы движения блуждающих звезд, к наибольшему удивлению всех. По этой причине, ученейший муж, если только я не отягощаю тебя, я еще и еще усиленно прошу тебя сообщить это твое изобретение ученым людям и в первую очередь послать мне твои размышления о мировой сфере вместе с таблицами, а также и все относящееся к этому делу, если ты кроме этого имеешь еще что-нибудь. Я поручил Теодориху фон Редену, чтобы все это было бы за мой счет переписано и доставлено ко мне. Если ты выполнишь в этом мое желание, то увидишь, что имел дело с человеком, заботящимся о твоем имени и желающим быть полезным такому гению. Будь здоров!»1

Из письма становится ясным, что Шомберг имел достаточно четкое представление о предложенной Коперником системе. Само по себе упоминание о движении Земли и о неподвижности «восьмого неба» мало о чем говорит. Но вот иносказательное выражение об обращении Луны «вместе со всеми заключенными в ее сфере стихиями» вокруг Солнца (кардинал все же не рискует прямо говорить об обращении Земли вокруг Солнца) и о неподвижности самого Солнца уже говорит о многом. Слова «ты письменно изложил всю эту теорию астрономии» свидетельствуют о том, что Шомберг знал, что книга Коперника к тому времени, т. е. к 1536 г., была, по крайней мере в общих чертах, уже готова. Упоминаемый Дитрих (Теодорих) фон Реден, как и Скультети, мог быть тем лицом, которое распространило в Риме сведения о новой астрономической теории.

Как же отнесся к сообщению о новой теории сам папа? По-видимому, он не обратил внимания на ту опасность для церкви, которую таило в себе новое учение. Во всяком случае, в благодарность за сообщение о нем папа дарит Видманштадту греческий кодекс. В хранящемся ныне в Мюнхенской библиотеке этом манускрипте имеется надпись:

«Clemens VII Pontifex Maximus Hune Codicem mihi
DDD Anno MDXXXIII Romae, postquam ei praesentibus
Fr. Ursino, Joh. Salviato Card. Joh. Petro
Petro Episcopo Viterbiensi et Matthaeo Curtio
Medico physice in hortis Vaticanis Copernicanam
de motu terrae sententiam explicavi.
Joh. Albertus Widmanstadius cognomine Lucretius».

«Климент VII, папа римский... подарил мне этот кодекс в Риме в 1533 г. после того, как мною в ватиканских садах в присутствии кардиналов Ф. Урсинуса, И. Сальвиати, епископа Витербианского Петра и Матвея Курциуса, медика-естествоиспытателя, было объяснено учение Коперника о движении Земли.

Иоганн Альберт Видманштадт, прозванный Лукрецием».

Возможно, что руководители католической церкви не без умысла «проглядели» надвигавшуюся опасность: слишком велика была их заинтересованность в исправлении календаря, что вынуждало внимательно присматриваться ко всем астрономическим теориям, которые могли быть при этом использованы. Но вот когда в 1582 г. григорианская реформа была проведена, положение изменилось: католическая церковь начинает все более решительно вести борьбу с опасным для ее устоев учением.

Любопытно, что лютеранские богословы таившуюся в коперниканском учении опасность для религиозных догм заметили значительно раньше, чем католические. Известно, что сам апостол протестантизма Мартин Лютер еще до выхода книги Коперника, летом 1539 г., высказался о его теории так: «Рассказывают о новом астрологе, который хочет доказать, будто Земля движется и вращается вокруг себя, а не небо, не Солнце и не Луна; все равно как если кто-нибудь сидит в телеге или на корабле и движется, но думает, что он остается на месте, а земля и деревья движутся ему навстречу. Но тут дело вот в чем: если кто хочет быть умным, то должен выдумать что-нибудь свое собственное и считать самым лучшим то, что он выдумал. Дурак хочет перевернуть вверх дном все искусство астрономии. Но, как указывает Священное писание, Иисус Навин велел остановиться Солнцу, а не Земле».

Ближайший сподвижник. Лютера Филипп Меланхтон, видный ученый того времени, также отнесся враждебно к учению Коперника, по крайней мере вначале, и в своем учебнике физики пытался его опровергнуть «на научной основе» — при помощи аристотелевских принципов и Священного писания.

«Глаза убеждают нас в том, — писал он, — что свод небесный вращается вокруг нас в 24 часа. Но некоторые, вероятно следуя страсти к новизне или желая показать свою гениальность, проповедуют учение о движении Земли. По их мнению, ни Солнце, ни восьмая сфера не движутся; а между тем они же остальным сферам придают движение, а также причисляют Землю к звездам. Эти пустяки, впрочем, выдуманы не недавно, ибо в сочинении Архимеда («Об исчислении песчинок») в предисловии говорится, что Аристарх Самосский придумал парадоксальное учение, будто бы Солнце стоит неподвижно, Земля же обращается вокруг него. Хотя остроумные писатели придумали многое для показания своего гения, но публичное подтверждение бессмысленных теорий неприлично и показывает вредный пример»2.

Однако, по-видимому, отношение Меланхтона к учению Коперника не отличалось прямолинейностью: именно он дал ученику Коперника Ретику рекомендательное письмо к своим нюрнбергским друзьям, что способствовало опубликованию книги «О вращениях», он убедил ученого Рейнгольда составить новые астрономические (так называемые прусские) таблицы, вычисленные по теории Коперника. Во всех критических высказываниях по поводу гелиоцентрической системы мира Меланхтон избегал упоминать имя Коперника, а после 1550 г. вообще прекратил свои нападки. Таким образом, с одной стороны, Меланхтон не мог игнорировать ту опасность, которую новое учение представляло для церкви, с другой же, логические доводы Коперника в пользу своего учения не могли не заставить задуматься над картиной мира и виднейшего представителя Реформации.

1 июня 1537 г. умирает долго и тяжело болевший епископ Фербер, и сразу же начинается закулисная «предвыборная» борьба. Впрочем, избрание Дантиска, бывшего в то время соправителем Фербера, было фактически предопределено. Король Сигизмунд в соответствии с заключенным им ранее соглашением с Вармийским капитулом выдвигает кандидатуры четырех угодных ему кандидатов на епископскую кафедру и среди них Дантиска и... Коперника. Избирается Дантиск (20 сентября 1537 г.). Далее должно последовать утверждение его кандидатуры папой. В Риме этому способствует вармийский каноник Дитрих фон Реден и пытается воспрепятствовать Александр Скультети. Однако уже в ноябре того же года папа подтверждает избрание Дантиска, и тот перебирается в Лидзбарк. В августе 1538 г. Коперник вместе с каноником Феликсом Рейхом сопровождает нового епископа в поездке по епархии, во время которой тот принимает присягу своих подчиненных.

Отношения Коперника с Дантиском представляют для историков науки особый интерес, поэтому следует ближе познакомиться с личностью нового епископа.

В истории Польши Дантиск был довольно заметной фигурой, и оценки ему давали самые разные, подчас довольно противоречивые.

Родившийся в 1485 г. в семье гданьского пивовара Яна Флаксбиндера будущий епископ был не лишен дарований и обладал живостью ума и сообразительностью. С юных лет он небезуспешно пытал свои силы в сочинении стихов, выступая сначала под окрашенным греческим колоритом именем Линодесмоса, а позже избрав себе псевдонимом фамилию Дантиск (вероятно, от Данциг — Гданьск), в польском произношении она звучит как Дантышек.

В 17 лет Иоанн Дантиск попадает в Краков. В составе польских войск он воюет против татар, участвует в молдавском походе Яна Ольбрахта. После возвращения из похода некоторое время путешествует, посещает Италию, Испанию и даже Палестину. Рекомендованный польскому королю в качестве секретаря, с 1508 г. принимает участие в прусских сеймиках, наезжая довольно часто в Пруссию (до 1513 г.). Здесь возобновляется его знакомство с Коперником, начавшееся, по-видимому, еще в Италии и временами переходящее почти в дружбу.

Восприняв светское обхождение, обладая способностью легко налаживать контакты с людьми и входить к ним в доверие, Дантиск сумел быстро выдвинуться. Сопровождая польского короля в поездке в Вену, он входит в круг приближенных германского императора Максимилиана I, «по совместительству» также писателя и поэта, прослывшего покровителем наук и искусств. От него Дантиск в знак признания своего поэтического дарования получил в 1516 г. лавровый венок, после чего слава «поэта-лауреата» принесла его имени и стихам, прославлявшим в основном земные радости — вино и женщин, еще большую популярность. Продолжая дипломатическую службу у польского короля, Дантиск проводит несколько лет у Карла V в Вальядолиде, присутствует на его коронации в Болонье, а позже, когда тот становится императором, принимает участие в рейхстагах в Аугсбурге в 1530 г. и в Нюрнберге в 1532 г. В числе многочисленных друзей и знакомых Дантиска — Зигмунд Герберштейн (1486—1566), австрийский дипломат и путешественник, дважды побывавший в Москве и издавший «Записки о московитских делах», голландский астроном Гемма Фризий, уже упоминавшийся выше, реформатор английской церкви Томас Кранмер (1489—1556). Во время пребывания в Германии Дантиск бывал в Виттенберге, встречался с Лютером, был знаком с Меланхтоном и его другом поэтом Эобаном Гессом.

Находясь за границей, Дантиск имел несколько синекур в Польше. С 1529 г. он «отсутствующий» каноник Вармийского капитула. Через год, снова заочно, он назначается епископом хелминским, но посвящается в епископы только после возвращения в Польшу в 1533 г. На торжества по этому поводу Дантиск приглашает старых вармийских друзей Коперника и Феликса Рейха — и неожиданно получает вежливый отказ. Причина отказа неясна. У Коперника пока еще нет оснований в чем-то упрекнуть Дантиска: тот часто при случае выказывал дружеское отношение к вармийскому астроному, знал о его учении, относился к новой теории благосклонно и не раз рассказывал о ней, находясь при европейских дворах. Расценив отказ как пренебрежение епископским приглашением, Дантиск затаил обиду.

Приблизительно в то же время у него появилась еще одна причина для обиды: когда решался вопрос о том, кого следует назначить коадъютором при Фербере — его или Тидемана Гизе, Коперник, естественно, был на стороне Гизе.

Еще больше отдалило Дантиска от Коперника дело Александра Скультети. Дело в том, что, став князем церкви, Дантиск резко переменился. Его вольнодумство сменилось заботами о церковной дисциплине и сохранении единства веры, в поэзии фривольные стихи — религиозными гимнами. На освободившееся после себя место вармийского каноника Дантиск проводит в 1538 г. зловещую фигуру — бывшего королевского секретаря Станислава Гозия (1504—1579), о котором королева Бона Сфорца говорила, что в нем сочетается «голубиная простота со змеиной мудростью» (вернее, змеиной злобой, как свидетельствуют его поступки). Вместе с Гозием Дантиск начинает преследование протестантов, в марте 1539 г. он издает «Mandatum wieder die Ketzerei» («Мандат против ересей»), запрещающий распространение лютеранских идей под страхом изгнания и других кар. Позже Гозий становится одним из главных деятелей польской католической контрреформации, с 1551 г. он епископ вармийский, позже кардинал.

Александр Скультети, брат уже упоминавшегося Бернарда Скультети, еще до 1527 г. стал вармийским каноником. Он серьезно занимался историей и географией, в 1529 г. они вместе с Коперником получают предписание составить карту Вармии.

В июне 1539 г. Гозий и Дантиск возбуждают против Скультети обвинение в ереси (и недозволенной торговле льном), при этом Дантиск требует от всех членов капитула прекратить общение с опальным собратом. Коперник заявляет, что он ценит Скультети «выше, чем других», и отказывается подчиниться этому требованию. В 1540 г. по указу Сигизмунда Александр Скультети изгоняется из Польши, он направляется в Рим за справедливостью — добиться оправдания, что ему удается сделать через много лет, уже после смерти Коперника. Но попытка Коперника заступиться за старого друга вопреки требованию епископа также не была Дантиском забыта.

Примечания

1. Николай Коперник. О вращениях... Комментарии, стр. 551—552.

2. Цит. по кн. К.Л. Баев. Коперник. М., 1935, стр. 182.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
«Кабинетъ» — История астрономии. Все права на тексты книг принадлежат их авторам!
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку